Есть в Евангелии сцена, в которой, на первый взгляд, нет ничего особенного. Уставший Иисус присаживается у колодца, просит пить у женщины, которая приходит туда же за водой, между ними завязывается разговор. Что же тут необычного?
Но мы имеем абсолютно невозможный для того времени и места сюжет. Иудейский учитель говорит не просто с женщиной, а с презираемой иудеями самарянкой, обладающей к тому же сомнительной репутацией среди собственных соплеменников. Вдобавок, не боясь оскверниться, Он просит у нее воды.

Нарушая запреты того времени, Христос показывает, что запреты и предписания становятся бетонной стеной между Богом и людьми, между человеком и окружающим миром; что забота о чистоте веры начинает оправдывать отказ видеть в другом ближнего, который нуждается в любви и заботе. Национальные, вероучительные, половые, социальные и иные разногласия во Христе перестают быть препятствием, тем, что разделяет, преодолеваются и рушатся перед натиском Божественной любви.

В результате в эпизоде с самарянкой уже содержится одно из главных посланий Нового Завета, которое позже сформулирует апостол Павел:

…отложите все: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст ваших; не говорите лжи друг другу, совлекшись ветхого человека сделами его иоблекшись внового, который обновляется впознании по образу Создавшего его, где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все иво всем Христос(Кол3:8–11).